Версия для слабовидящих
Государственное автономное учреждение культуры Ярославской области
Угличский государственный историко-архитектурный и художественный музей
Евгений Лиуконен
В XVIII веке три поколения купеческих семей Переславцевых владели писчебумажными фабриками в городе и уезде. Но в конце столетия происходит закат семейного дела. В Угличском летописце красноречиво говорится о состоянии наиболее значительной левобережной фабрики на реке Корожечне: «на выгонной же земле на реке Корожишне, угличского купца Григорья Максимова Переславцова… Но ныне весьма обветшала, и владеют ей дети его, однако всё не в добыток».
Как уже сообщалось, после весьма успешного Григория Максимова Переславцева (1713-1763) делами распоряжалась его вдова Авдотья Андреева (1731-1786). Затем владели сыновья Максим (1750-1819) и Александр (1755-1800). Младший брат Александр Григорьев, вероятно, оказался более предприимчивым и взял все купеческие дела в свои руки. В 1794 году достигнута договорённость о разделе, в результате которого Александр получал большую часть имущества, а Максим – долю наличными деньгами. Но в итоге деньги не были вовремя выданы, велась долговременная тяжба между братьями, приведшая к упадку предприятий. Оба брата были обременены значительными долгами. Логичным итогом стала продажа фабрик в 1800 году.
Основными кредиторами оказались рыбинские купцы Поповы, которым и решено продать Угличскую и Слотовскую писчебумажные фабрики. Несомненно, это решение являлось вовсе не случайным. В ревизских сказках сообщается – у Александра Григорьева «жена Вера Алексеева дочь, взятая города Рыбни купеческая, венчана с поездом». Она была дочерью известного рыбинского купца Алексея Иванова Попова (1733-1799). «Венчана с поездом» означает, что взята в замужество с выкупом, что соответствовало одной из разновидностей брачных традиций.
Таким образом, фабрики приобретали тесть и его сын Лаврентий Алексеев (1761-1828). Поэтому, очевидно, это было не только деловое, но и родственное мероприятие, позволявшее Переславцевым выйти из сложного положения, вызванного разделом, тяжбой и долгами. Как говорится, «свои люди – сочтёмся». У Поповых они действительно могли занимать крупные суммы либо те выкупили векселя других кредиторов. Точную подоплёку дела ещё предстоит установить. А.Г. Переславцев умер в том же 1800 году. Ему наследовал сын Пётр, ставший рыбинским купцом, и как покажут дальнейшие события, имевший немалое участие в делах Поповых.
Так или иначе, в 1800 году фабрики Александра и Максима Григорьевых Переславцевых переходят в собственность рыбинского купца 1-й гильдии Лаврентия Алексеева Попова. Новый хозяин всерьёз берётся за дело и возрождает пришедшие в упадок предприятия. О его деятельности на основной Угличской фабрике сообщается в очерке истории, подготовленном в 1907 году помощником бухгалтера Дмитрием Дмитриевичем Архангельским:
«Предприимчивый Попов приложил много труда по переустройству Угличской фабрики, находившейся при наследниках Переславцевых в крайне запущенном состоянии. Из ведомости о писчебумажной фабрике за 1811 год видно, что Попов «с 1803 года выстроил почти вновь всю фабрику и привёл оную в усовершенствованный порядок – как-то: рольный амбар на 8 ролей, а при нём молотовый в 4 молота, магазин для просушки бумаги, ветряную мельницу для битья бумаги о 6-ти молотах, да сверх того несколько амбаров для хранения материалов для готовки бумаги и для выделанной бумаги, а также выстроены 24 дома в два посада для житья фабричных (крепостных) – всё это строения деревянные. Каменный корпус на 16-ти саженях в два яруса – для самой фабрики, а черпальный, ещё оставшийся от Переславцевых, покрыт мною железом».
В числе орудий производства упоминаются: «для черпания бумаги 4 чана с медными кубами, в 2-х рольных амбарах, имеющих по одному поставу, 3 роля медных и 3 железных, для лощения бумаги политурных листов и голандров о двух чугунных валах и два молота с железными плитами».
Работы производились, как и раньше, преимущественно крепостными людьми, которых к тому времени при фабрике состояло до 160 душ обоего пола.
Бумага вырабатывалась следующих сортов: почтовая, веленёвая, голландская, александрийская, книжная и писчая до 4-х номеров, а также вексельная, – общим же числом до 10000 стоп на сумму 82000 рублей на ассигнации.
Рынком сбыта были те же места, что и у Переславцевых, да Санкт-Петербург. По выработке перечисленных сортов бумаги можно заключить, что производство при Попове значительно улучшилось и поставляло на рынок высокие сорта вплоть до государственных бумаг – вексельной. Подтверждением качественной стороны производства, а совместно с этим личных заслуг Попова, как образцового промышленника, служит обширная переписка Министерства внутренних дел c ярославским губернатором князем М.Н. Голицыным, из которой следует отметить, что в 1811 году образцы бумаг Угличской фабрики, представленные министром внутренних дел Государю Императору Александру I были Им одобрены, а Лаврентию Алексеевичу Попову Высочайше пожалована «За усердие к распространению сей общеполезной ветви государственной промышленности» – золотая медаль с надписью – «За полезное»».
Из описания можно понять, что оборудование для измельчения тряпичной массы приводилось в действие традиционным способом – с помощью силы ветра и речной воды. Двигатели были подобны укрупнённым, усовершенствованным ветряным и водяным мельницам. С самого основания фабрики русло Корожечны перекрыто крупной плотиной. Правда, она была не одна, а сочеталась с рядом мельничных плотин, издавна превративших речное русло в систему мельничных омутов-водохранилищ. Соседство с мельницами усложняло работу фабрики, вынуждая некоторые из них арендовать – при этом упразднять («не выстраивать, а оставить в пусте») или же использовать для производственных нужд. Характерный пример – аренда в 1835 году на десятилетний срок Спасской мельницы Покровского монастыря. В своём докладе архиепископу Ярославскому и Ростовскому Аврааму архимандрит Никодим сообщал:
«Резолюцией Вашего Высокопреосвященства, изображённою в указе Ярославской духовной консистории от 18-го маия сего года по делу о дозволении отдать в десятилетнее содержание принадлежащую сему монастырю мукомольную мельницу на объявленных прежними содержателями при произведении торгов в Угличском духовном правлении условиях, в коих, между прочим, значится: ежели позволено будет от начальства выстроить при мельнице рольный амбар для молотья тряпки, то обязуются они платить монастырю по 600 рублей ассигнациями оброчной суммы за каждый год, велено предоставить попечению настоятеля сделать выгоднейшее для монастыря условие. Вследствие чего таковое условие с опекуном наследников рыбинского покойного купца Лаврентия Алексеева Попова, рыбинским же купцом Петром Александровым Переславцевым ныне мною учинено, в коем он в течение 10-летнего содержания означенной мельницы обязался за содержание её одной платить монастырю в каждый год по 434 рубля 80 копеек ассигнациями, а ежели позволено будет ему от начальства, собственным его кочтом выстроить при той мельнице без повреждения её и без возвышения при ней выше имеющихся ныне с казёнными клеймами знаков воды для молотья тряпки рольный амбар, то 782 рубля 60 копеек также ассигнациями…»
В более позднее время арендовать Спасскую мельницу продолжала и Компания писчебумажной фабрики, поскольку это требовалось для контроля уровня воды в Корожечне – надёжнее было держать в своих руках. В приведённом документе неслучайно упоминаются «казённые знаки воды». Данные условия давно забыты, но в прошлом для каждой мельницы определялся нормативный уровень, который требовалось строго выдерживать и контролировать. Но река – сложный организм, подчинённый многим природным факторам. В тех же 1830-х годах упоминается множество казусов с подтоплением фабричными мельницами соседских земель и мельниц помещиков Змеевых и Кашкиных. Эти дела разбирались на уровне Правительствующего Сената. В 1820-х и в 1840-х тоже нередко происходило подобное. Страдала и фабрика от соседей.
Для обеспечения работы расположенной при реке Улейме Слотовской фабрики и приобретённой Л.А. Поповым 10 июня 1804 года Улейминской фабрики аналогично арендовались мельницы Богоявленского и Николо-Улейминского монастырей, разных крестьянских общин. В документах подробно описывались условия их использования или же временного упразднения, направленные на обеспечение масштабной деятельности предприятий, – давно забытой в наших краях писчебумажной отрасли.
